Сравнительная эффективность монотерапии ритуксимабом и комбинированной терапии ритуксимабом с препаратами микофеноловой кислоты стероидзависимого нефротического синдрома у детей

Abstract

Введение. Ритуксимаб применяется у детей со стероидзависимым нефротическим синдромом (СЗНС) для поддержания глюкокортикостероидиндуцированной ремиссии и предотвращения стероидтоксичных осложнений. Цель. Провести сравнительный анализ эффективности монотерапии ритуксимабом и комбинированной терапии ритуксимабом с препаратами микофеноловой кислоты (MФК) СЗНС у детей. Материалы и методы. В одноцентровое ретроспективное исследование включено 29 детей со СЗНС, получавших терапию ритуксимабом в течение 24 месяцев. Пациенты были разделены на 2 группы в зависимости от вида проводимой терапии: 1) монотерапия ритуксимабом (n=9); 2) комбинированная терапия ритуксимабом с MФК (n=20). Проведен анализ клинических и лабораторных данных пациентов на терапии ритуксимабом и в течение 12 месяцев после отмены данной терапии. Статистическая обработка данных выполнена с использованием критерия Манна – Уитни и 2-стороннего критерия Фишера. Результаты. Терапия ритуксимабом способствовала поддержанию ремиссии СЗНС у 82,8% детей. Рецидивы СЗНС на терапии ритуксимабом отмечались у 17,2% детей с сопоставимой частотой в группе моно- и комбинированной терапии (22% и 15% соответственно, р=0,63). Медиана времени до первого рецидива СЗНС на терапии ритуксимабом была сопоставима у детей со СЗНС, получавших моно- и комбинированную терапию ритуксимабом с МФК: 5,8 (IQR: 4,5; 7,0) и 5,0 (IQR: 4,0; 18,0) месяца соответственно (p>0,99). Уровень СD19+-лимфоцитов крови при рецидиве СЗНС статистически значимо не различался у пациентов на монотерапии ритуксимабом и комбинированной терапии ритуксимабом с МФК: 11,1% (IQR: 6,7%; 15,5%) и 5,2% (IQR: 0,9%; 9,5%) соответственно (р=0,67). После завершения терапии ритуксимабом в течение 12 месяцев рецидивы СЗНС наблюдались только у пациентов, получавших комбинированную терапию ритуксимабом с МФК (p=0,53). Профиль безопасности монотерапии ритуксимабом и комбинированной терапии ритуксимабом с МФК СЗНС у детей был сопоставим по частоте инфузионно-опосредованных реакций, вторичной гипогаммаглобулинемии и бактериальных инфекций. Заключение. Проведенный анализ показал высокую эффективность терапии ритуксимабом у детей со СЗНС (82,8%) и сопоставимую эффективность монотерапии и комбинированной терапии ритуксимабом и препаратами МФК. Поддерживающая терапия препаратами МФК после применения ритуксимаба может рассматриваться как вариант поддержания ремиссии у детей со СЗНС несмотря на отсутствие статистически значимых доказательств ее эффективности. Необходимы дальнейшие исследования для оценки эффективности и безопасности длительной поддерживающей терапии МФК после применения ритуксимаба у детей со СЗНС. Introduction. Rituximab is used in children with steroid-dependent nephrotic syndrome (SDNS) to maintain steroid-induced remission and prevent steroid-toxic complications. Purpose. To conduct a comparative analysis of the efficacy of rituximab monotherapy and combination therapy with rituximab and mycophenolic acid (MPA) in children with SDNS. Materials and methods. This single-center retrospective study included 29 children with SDNS who received therapy with rituximab for 24 months. The patients were divided into 2 groups depending on the type of therapy: 1) rituximab monotherapy (n=9); 2) combination therapy with rituximab and MPA (n=20). Results. Rituximab therapy helped maintain remission of SDNS in 82.8% of children. Relapses of SDNS during rituximab therapy occurred in 17.2% of patients, with comparable frequencies in the monotherapy and combination therapy groups (22% and 15%, respectively; p=0.63). The median time to the first SDNS relapse during rituximab therapy was comparable between children receiving rituximab monotherapy and those receiving combination therapy with MPA: 5.8 (IQR: 4.5; 7.0) months and 5.0 (IQR: 4.0; 18.0) months, respectively (p>0.99). At the time of SDNS, blood CD19+ lymphocyte levels did not differ significantly between patients receiving rituximab monotherapy and those receiving combination therapy with rituximab and MPA: 11.1% (IQR: 6.7%; 15.5%) and 5.2% (IQR: 0.9%; 9.5%), respectively (p=0.67). Following the completion of rituximab therapy, SDNS relapses over the subsequent 12 months were observed only in patients who had received combination therapy with rituximab and MPA (p=0.53). The safety profiles of rituximab monotherapy and combination therapy with rituximab and MPA for pediatric SDNS were comparable regarding the incidence of infusion-related reactions, secondary hypogammaglobulinemia, and bacterial infections. Conclusion. The analysis demonstrated the high efficacy of rituximab therapy in children with SDNS (82.8%) and comparable efficacy between rituximab monotherapy and combination therapy involving rituximab and MPA. Maintenance therapy with MPA following rituximab administration may be considered an option for maintaining remission in children with SDNS, despite the lack of statistically significant evidence regarding its efficacy. Further studies are needed to evaluate the efficacy and safety of long-term MPA maintenance therapy following rituximab administration in children with SDNS.